За что ты меня любишь? [= Муки сердца ] - Линн Грэхем

В ярости Макси вскочила на ноги.

— По-вашему, я — полная идиотка?

Ангелос Петронидес вытянул свои невероятно длинные ноги. Ничуть не смутившись, он словно насмехался над ее вспышкой гнева.

Макси судорожно втянула воздух, прикрыла ладонью рот и резко повернулась к нему спиной. Поразительно, с какой легкостью ему удалось выбить ее из колеи. До ее слуха донеслись возгласы детей, игравших в мяч во дворе, но эти звуки казались такими далекими, словно проникали сюда из другого мира.

— Не нужно извиняться, — насмешливо произнес Ангелос, растягивая слова. — Мне уже приходилось наблюдать, как вы выходите и себя: бледнеете и принимаете гордый вид. Каждый раз, когда Лиланд выставлял вас напоказ, вам с тру дом удавалось побороть в себе желание отделаться от него. Должно быть, в спальне это было забавно.

Макси вздрогнула. Пальцы ее сжались, готовые в кровь расцарапать ему лицо. Ей хотелось убить его, но от волнения она не в силах была даже говорить. Еще никогда в жизни ей не приходилось испытывать такую ярость, и она не представляла, что нужно сделать, чтобы снова вернуть самообладание.

— Но мне всегда казалось, что для Лиланда самым большим удовольствием было выводить вас в свет: «Взгляните на меня, рядом с мной блондинка, вдвое выше меня ростом и раза в три моложе», — разглагольствовал Ангелос с грубоватой веселостью. — Подозреваю, что интимные услуги требовались ему не так уж часто. Он ведь был уже не первой молодости…

— Ну а вы … вне сомнения, самый отвратительный тип, какого мне когда-либо приходилось видеть, — выпалила Макси, не оборачиваясь.

— Вы к этому привыкнете. В конце концов, вам нужен такой мужчина. — Неожиданно сильные руки опустились на хрупкие плечи Макси довольно грубо заставили вновь повернуться к нему лицом.

— Вы нужны мне не больше, чем телеге — пятое колесо — напустилась на него Макси, яростно вырываясь из железных тисков. — уберите руки… Не терплю, когда меня лапают!

— Из-за чего вы злитесь? Я должен был сказать вам о ссуде, — спокойно заметил Ангелос. — Мне стало известно, что адвокат Коултеров уже приступил к делу. Вполне естественно, что я хотел вас успокоить.

Упоминание о долге подействовало на Макси словно ушат холодной воды. Яркий румянец сменился мертвенной бледностью. Она похолодела и, почувствовав внезапную слабость, уставилась на потрепанный ковер у него под ногами.

— Вы купили себе игрушку. Мне не вернуть этой ссуды. А сейчас у меня так мало денег, что я не могу даже сделать взнос в счет погашения, — пробормотала она слабым голосом.

— Стоит ли так изводить себя из-за пустяка? — Ангелос тяжело вздохнул. — Присядьте, а то вы уже и на ногах не стоите. Разве я не сказал вам, что не собираюсь требовать с вас этот долг? Но, к слову, могу я полюбопытствовать, для чего вам понадобилась эта ссуда?

— У меня были проблемы с деньгами, вот и все, — невнятно пробормотала она, как обычно покрывая отца. Его пристрастие неизменно вызывало чувство острой неприязни у других, более стойких мужчин. И, вконец измученная стыдясь собственного приступа ярости, Макси безвольно опустилась в кресло.

Теперь она по-настоящему боялась Ангелоса Петронидеса. Она была в долгу перед ним, так же как и некоторое время назад перед Лиландом, но этот человек явно ждет большего. Макси прекрасно понимала, что в действительности кроется за его заверениями, не обманул ее и этот вкрадчивый голос, которого она от него никак не ожидала. Ему хватило всего десяти минут, чтобы довести ее до истерики и полностью лишить самообладания. Пока что он удовлетворился тем, что дал ей почувствовать, кто здесь хозяин, но это только пока.

— Я никогда не говорю с женщинами о деньгах, — спокойно проговорил Ангелос. — И я бы не хотел когда-либо возвращаться к этой теме.

Ангелос Петронидес… мультимиллионер — и воплощение доброты? Макси недоверчиво пожала плечами. Интересно, он когда-нибудь читает о себе в газетах? Ей приходилось присутствовать на деловых встречах, где он председательствовал. Воистину, такое трудно забыть: король и охваченные ужасом подданные, словно в любой момент он мог вскочить и приказать отрубить им головы. Взрослые мужчины в его присутствии заикались и смахивали холодный пот со лба, бледнели, когда он отклонял их предложения, и трепетали от страха, стоило ему нахмурить брови: Он не терпел вокруг себя глупцов.

Ангелос обладал блестящим умом, однако интеллектуальное превосходство сделало его скрытным и властным. Он подчинял себе окружающих. Лиланд же, напротив, был абсолютно безобиден. Макси без труда справлялась с ним. И, следует отдать ему должное, он никогда не пытался изображать из себя ее единственного друга в этом жестоком мире. А теперь ей грозит реальная опасность в лице гиганта под два метра ростом, начисто лишенного совести.

— Я знаю, что вы за человек, — неожиданно самой себя произнесла Макси, вскинув голову. Ангелос взирал на нее сверху немигающим взглядом .

— Тогда в чем же дело?

Макси сглотнула, чувствуя, как злость закипает в ней с новой силой. Она рассчитывала, что ее слова заставят его задуматься и отступить. Чего она никак не ожидала, так это его спокойного признания, что она достаточно умна, чтобы разоблачить его приемы. Железная рука в бархатной перчатке.